Вторая жизнь старой мебели: чему нас учит Chairman Book дизайнера Инки Илори

Книга стала частью тренда на upcycled furniture publications — альбомы, где старой мебели возвращают голос. Для тех, кто покупает мебель на вторичном рынке, это повод вспомнить: за потёртой вещью часто скрывается будущий проект, а не хлам.

Когда фактура ещё дышит

Я первым делом провожу пальцами по спинке стула — ищу ту самую древесину, которая ещё дышит. У Ilori, похоже, тот же подход: его книга — это альбом историй, где каждый объект когда-то стоял на грани свалки, а теперь стал арт-объектом с яркими спинками, неожиданными сочетаниями цветов и новой обивкой поверх старого каркаса. На вторичном рынке — барахолках, комиссионках, на Avito — такие вещи встречаются каждый день: вытертые, но с характером.

Три теста перед покупкой

Прежде чем верить первому впечатлению, советую остановиться и сделать три простых теста:

— Постучать костяшками по ножкам. Глухой ровный звук — древесина здорова. Звонкий, дребезжащий — где-то внутри спряталась трещина.

— Проверить соединения. Слегка расшатанные шипы — норма, их переклеивают за вечер. Следы свежего клея по всему периметру — сигнал, что стул уже «чинили» не раз, и неизвестно, насколько честно.

— Понюхать. Затхлость, сырость, запах плесени — всё это въедается в массив и выветривается с трудом.

Если после этих тестов стул всё ещё нравится — это не хлам, а проект.

О чём говорит мода на такие книги

Интерес к upcycled furniture publications растёт не на пустом месте. Люди устали от одинаковых стульев из масс-маркета и ищут вещи с характером — пусть даже с историей сколов и царапин. Chairman Book попадает в этот запрос и показывает: списанный стул — не конец пути, а начало нового.

Кстати, мысль о том, что правильно выбранная старая вещь со временем только дорожает, напоминает другой, далёкий от стульев пример. Если вам интересно, как устроены риски в мире криптовалютных фьючерсов — какие контракты считаются относительно безопасными и где ждут подводные течения, — загляните. Принцип входа один: глаза открыты, руки помнят, что трогали.